«Что может быть хуже!», или Как я оказалась в больнице и полиции

Был декабрь, сыну 1 год и 6 месяцев. Он заболел обычным ОРВИ. Ничего серьёзного: кашель, насморк, слабость и плаксивое состояние. Муж уехал в командировку, и с ребёнком я была одна. Время было около 10 вечера, надо было уложить его спать. Но никак не получалось: кричал, вырывался, капризничал. Я уже была на взводе, устала, очень не хватало мужа. И крикнула ребёнку фразу: «Ну, что может быть хуже!» Затем отвернулась к телефону, чтобы пожаловаться в сообщении маме, и в этот момент сын подпрыгивает на диване и летит головой вниз, со всей силы ударяясь о ламинат.

Я откинула телефон, схватила ребёнка. На глазах начала расти огромная шишка, а малыш задыхался от плача. Я побежала на кухню, чтобы его умыть, и тут его начало рвать. Три раза подряд. Мой мозг начал прокручивать всё, что я читала о признаках сотрясения, и там точно была рвота. Я испугалась безумно. Позвонила подруге, она педиатр и живёт в соседнем доме. Я со слезами попросила её прийти ко мне. Мой голос явно её напугал.

Она уже через пять минут стояла в дверях, накинув на себя первое, что ей попалось. Осмотрев ребёнка и выслушав про рвоту, она сказала вызывать скорую. Сотрясение возможно. Она забрала сына, начала мне диктовать, что собрать с собой. Это было наше первое попадание в больницу, и я растерялась. Без подруги я бы точно не справилась. Мы собрали вещи, вызвали скорую. Подруга даже сбегала в магазин и купила нам вкусняшек на перекус и воды.

Фельдшер скорой помощи тоже не стал рисковать и сказал, что едем в больницу. Приехали в приёмный покой. Уже была ночь. Врач не увидела ничего серьёзного, но оставила нас на сутки под наблюдением. В палате мы были одни, так как ребёнок кашлял, а лежали мы в хирургии. У нас была ОРВИ, но так мы никого не могли заразить. Следующие сутки мы провели в больнице. Конечно, атмосфера обшарпанных стен давила и пугала. Уже утром было понятно, что с ребёнком всё хорошо. Он бегал, играл, ему очень понравилась ёлка в коридоре. Нас продержали до следующего утра. Так как сотрясение не подтвердилось, выписали домой и попросили впредь быть аккуратнее.

Мой папа работает в полиции, и я знала, что к детским травмам относятся очень серьёзно. Обращение в травмпункт или приёмный покой передают в полицию. Поэтому я просто ждала звонка. Понимала, что мне не избежать этого. Спустя какое-то время мне позвонила девушка, сказала, что она следователь по делам несовершеннолетних, и спросила, могу ли приехать в отделение полиции. Была суббота, с сыном сидела бабушка, и я была свободна. Я согласилась приехать сама.Жуткое, конечно, место. Мне нужно было идти мимо мужчин, которых задержали. Они мне что-то кричали, было очень не по себе. Мы прошли в кабинет, и девушка, которая меня пригласила, начала засыпать меня вопросами. А как это произошло? А почему я не поймала ребёнка? Почему решила вызвать скорую? Был ли ещё кто-то в квартире? И ещё десятки подобных вопросов. Я всё рассказала, как есть. Умолчав только, что я в этот момент писала маме сообщение. Сказала, что просто отошла на метр от дивана и не успела поймать. С моих слов она напечатала объяснительную на 1,5 листа. Я всё прочитала и поставила подпись. На этом меня отпустили.

Я знаю, что в нашем городе многие боятся обращаться в травмпункт из-за этого. Но мне было всё равно, я испугалась за здоровье ребёнка. Больше я не бросаюсь фразами о том, что хуже быть не может. Всегда, в любой ситуации, есть то, что ещё хуже.