23 февраля — день, который изменил всё

Это смешно, наверное, — измерять жизнь датами. Но моя жизнь теперь — это вечный календарь, где перечеркнуты все числа, кроме одного. Двадцать третье февраля.

Я помню тот день так отчетливо, будто это было вчера, а не пятнадцать лет назад. Мне было девятнадцать. Мы сидели на кухне в моей старой квартире, пили чай, и за окном падал снег. Он вертел в руках солдатиков, которых ему подарили друзья, и молчал. Я знала, что он хочет сказать, но боялась услышать это первой.

— Завтра провожать не надо, — наконец сказал он, не глядя на меня. — Ты же знаешь, я не люблю эти сопли на вокзале.

— Знаю, — тихо ответила я, комкая в кулаке край свитера. В горле стоял ком, который душил меня уже неделю.

Перейти в каталог

Мы дружили с детства, жили в соседних дворах. Я всегда знала, что люблю его. Знала, когда он получал тройки по физике, когда разбил коленку в хоккей, когда впервые поцеловал другую, когда та другая его бросила. Я была рядом. Всегда. И он привык, что я рядом. Как вещь. Как воздух.

— Напишешь? — спросила я, боясь поднять глаза.

— Конечно, глупая. Как только дембель, сразу приеду. Посидим, как обычно.

«Как обычно». Меня резануло это слово. Я хотела не «как обычно». Я хотела поцеловать его, обнять и сказать: «Не уходи, останься. Я люблю тебя, дурак». Но я промолчала. Боялась спугнуть, боялась, что он рассмеется, скажет: «Ты чего, мы же друзья». И тогда я потеряю даже то малое, что у меня есть — право сидеть с ним на кухне и ждать.

Он ушел двадцать третьего февраля. Я смотрела в окно, как его фигура в расстегнутой куртке исчезает за поворотом, и снег заметал его следы. Я пообещала себе, что скажу всё, когда он вернется. Обязательно скажу.

Я ждала. Год пролетел как один бесконечный день. Я не ходила на свидания, не смотрела на других парней. Я жила от письма до письма. Коротких, скупых, солдатских. «Привет, как дела? У меня нормально. Скоро домой».

Он вернулся ровно через год. Двадцать третьего февраля. Я надела свое лучшее платье, хотя на улице был мороз. Я дрожала, но не от холода. Я ждала звонка. Я представляла, как мы встретимся, и я наконец-то скажу ему всё.

Звонок раздался вечером. Но голос в трубке был не его. Это была наша общая знакомая, Ольга.

— Ты слышала? — затараторила она. — Сережка-то вернулся! А вчера загс подал. Женится на Светке из параллельного класса. Представляешь? Говорят, она ему полгода письма строчила, пока служил.

Я не помню, что ответила. Помню, как села на пол в прихожей, потому что ноги перестали держать. В трубке пищали гудки, а я сидела и смотрела на снег за окном. В тот день шел снег. Точно такой же, как год назад.

Он не был моим. Он никогда мне не принадлежал. Я сама не решилась, а кто-то другой решился. Я поздравляла их на свадьбе, улыбалась и желала счастья. Дома я разрезала ножницами его старые письма и выкинула в мусорку. Жизнь продолжалась.

Пять лет. Я закончила институт, устроилась на работу, у меня даже кто-то был. Но внутри, в самом уголке сердца, всегда жила эта тихая боль. Я запретила себе думать о нем, искать встреч. Я знала, что у них родился ребенок. Я радовалась за него. Наверное.

И снова наступило двадцать третье февраля. Пять лет спустя после его возвращения. Я сидела в офисе, пила остывший кофе и смотрела на салют в телефоне в ленте новостей. Все поздравляли мужчин. И тут я поймала себя на мысли, что хочу его поздравить. Просто по-дружески. Ведь мы не враги. Это будет просто жест вежливости.

Я нашла его в контактах старого телефона. Написала коротко: «Сереж, с праздником! Здоровья и счастья твоей семье». Я отправила и отложила телефон, думая, что ответ придет, если вообще придет, через пару часов. Но телефон завибрировал почти сразу.

«Привет... Спасибо. Рад тебя слышать».

А потом еще одно сообщение, через минуту:

«Мы развелись. Полгода назад. Я часто вспоминал тебя в последнее время. Сижу сейчас один и думаю, как много всего наворотил в жизни».

У меня перехватило дыхание. Я перечитывала эти строчки снова и снова. Часто вспоминал? Думал?

Мы договорились встретиться в тот же вечер. В маленьком кафе, где когда-то отмечали окончание школы. Я зашла и увидела его. Он постарел, возмужал, но глаза были теми же, родными.

Мы просидели до утра. Говорили обо всем и ни о чем. А под утро он взял меня за руку и сказал то, что я ждала десять лет.

— Знаешь, когда я был в армии, я ждал только твоих писем. Я думал, что это дружба. А когда вернулся и понял, что потерял тебя, было поздно. Я струсил, наверное. Света была настойчивее. Я позволил себе решить, что ты слишком хороша для меня, что ты найдешь кого-то получше. Дурак.

Я смотрела на него и плакала. Плакала от боли за потерянные годы, от счастья, что он сидит напротив, и от облегчения.

— Я ждала тебя, — прошептала я. — Я всегда тебя ждала. Но ты не спросил.

В ту ночь мы поняли, что потеряли друг друга однажды, чтобы больше никогда не терять. Мы не стали тянуть. Год мы встречались, наслаждались каждым днем, наверстывая упущенное десятилетие. Мы уже не были детьми, мы ценили время.

Свадьбу назначили на двадцать третье февраля.

— Это будет наш день, — сказал он, когда покупал кольца. — День, который я ненавидел пять лет, потому что он забрал меня у тебя. И день, который я полюбил, потому что он вернул мне тебя.

Наша свадьба была скромной. В загсе, а потом дома, в кругу самых близких. Шел снег. Тот самый крупный, пушистый снег, который шел в тот вечер, когда он уходил, и в тот день, когда он женился на другой.

Сейчас мы сидим на кухне. Он опять вертит в руках что-то, но теперь это не солдатики, а наша дочкина игрушка. За окном падает снег. Двадцать третье февраля. Наша годовщина.

— О чем ты думаешь? — спрашивает он, обнимая меня за плечи.

— О том, что этот день — дурак, — улыбаюсь я. — Он забрал моего мальчика, но вернул мужчину. Он заставил меня ждать, но научил ценить.

Он целует меня в висок.

— Спасибо, что ждала.

Я закрываю глаза. Восемь лет брака, а я до сих пор боюсь, что это сон. Но это не сон. Это просто жизнь. Которая однажды, благодаря одному дню в календаре, разделилась на «до» и «после». И я благодарна судьбе за то, что в этом дне есть мы.

Как думаете, если бы она призналась ему тогда, до армии, их история сложилась бы раньше или они бы расстались навсегда?