Помню такой эпизод: пришел как-то в гости к товарищу-армянину и услышал от его совсем юного отпрыска: «Барэв дзез». При этом я очень хорошо знал, что этот мальчонка за пределами дома вполне шустро болтает по-русски. Однако домашняя атмосфера, в которой мальчика приучают общаться на родном языке, похоже, подействовала так, что он и меня, пусть и временно, включил в данную языковую общность.

В наше время тотальной глобализации и всеобщего сближения между странами и континентами уверенное знание дополнительных языков является весомым конкурентным преимуществом в борьбе за место под солнцем. Нечего и говорить о том, что способность свободно изъясняться не на одном только родном языке заметно повышает сегодня шансы получить привлекательную работу и достойную оплату за её выполнение, сделать хорошую профессиональную карьеру. Равнозначное владение двумя языками и умение использовать их при общении с одинаковой степенью компетентности получило название билингвизм. Уже в рамках этого явления выделяют билингвизм детский или ранний.

Когда ребёнок владеет сразу двумя языками, причем их использование друг другу не мешает – это и есть, по большому счёту, малыш-билингв. Таковым он может становиться непроизвольно – в процессе воспитания в смешанных семьях. Речь не идёт о случаях, когда разноязычные родители общаются дома на каком-то средневзвешенном наречии, своеобразном «суржике», – усваивающий такой «язык» малыш не является билингвом. В подобных случаях он растёт не двуязычным, а скорее, полуязычным… И позже, чаще всего, окончательно переходит на язык своего внесемейного окружения.

Билингвизм же подразумевает, что ребёнок овладевает двумя разными языками параллельно. Достаточно часто родители сами, то есть искусственно, пытаются сделать из своего ребёнка-билингва. И порой вполне в этом преуспевают.


Хорошо там, где нас нет?..

О том, как непросто вырастить детей одинаково свободно общающимися на двух языках на чужбине, рассказали двое родителей, живущих ныне со своими семьями в далёком Лондоне.

Бывшая журналистка из Караганды, а ныне лондонская домохозяйка Ирина Савченко твёрдо намерена сделать дочь и сына билингвами:

– У наших детей – Элизабет, 5 лет, и Марка, 3 с половиной года, – английская школа с 9 до 15 часов, дома общаемся по-русски, по субботам – русская школа при церкви – 5 часов в день. Если с ними по-русски не говорить дома, быстро забывают язык. Временами дочь, играя в куклы, иногда с ними на английском разговаривает, иногда – на русском... Но в свои 5 лет она говорит, что ей проще разговаривать на английском. Сложно параллельно два алфавита учить. Например, русская буква «р» выглядит как английская «п», и у дочки всегда из-за этого возникают заминки. Если с детства упустить параллельное изучение двух языков, то потом детям сложно овладеть обоими. Например, в русской школе есть дети, которые при русских родителях лет в 7-8 начинают учить русский язык – они понимают его, но не говорят. Родители считали, что в Англии детям нормально знать один язык. Так вот, у этих ребят сильнейший акцент, при удобном случае они переключаются на английский, они не хотят учить русский – в общем, со своим английским мутят воду в русской школе. Родители виноваты в том, что сначала не хотели, чтобы дети знали родной язык, а потом спохватились... Конечно, того, что дома папа с мамой говорят по-русски, недостаточно, чтобы дети освоили язык – нужно, чтобы фильмы, мультики смотрели по-русски, книги читали, учили стихи... В общем, вырастить билингва – это работа родителей, по праву существования в английской среде дети не заговорят на двух языках. Мой муж – латыш, его зовут Давидс Файвелсонс. Он пытается говорить с детьми дома и на латышском, но не уверена, что они его понимают.

Первой нашей собеседнице вторит и уроженец Ташкента Азизходжа Нуритов, работающий в столице Великобритании в отделе связей Европейского Банка Реконструкции и Развития:

– У нас трое детей: Даниелле 15 лет, Дариусу 12 и Дилану 3. Когда мы переехали в Англию 11 лет назад, в 2005 году, Дане уже было 5, и она, воспитанная при участии бабушки на русских сказках и детских стихах, прекрасно говорила по-русски с полуторагодовалого возраста. Дочь быстро научилась говорить по-английски в школе, но дома мы с ней до сих пор говорим, в основном, на русском. В конце прошлого учебного года Даниелла на «отлично» сдала экзамен по русскому языку.

Дариусу во время нашего переезда на Туманный Альбион было полтора года, и он вообще ни на каком языке не говорил, начав разговаривать уже тут. Из-за общения с сестрой и просмотра местных детских передач, английский стал его первым языком. Вдобавок, несмотря на протесты моей жены, я, из-за своей лени, предпочитал общаться с ним на английском. Мне казалось, что ему так легче меня понимать. Бабушка в то время не жила с нами, и на русском с ним говорила только мама. В результате Дариус очень плохо говорит по-русски – с ужасным акцентом.

С Диланом эту ошибку мы уже не повторяем. Бабушка снова с нами, и мы все говорим с ним исключительно по-русски. В садик и школу он пойдет в сентябре, там его быстро научат английскому. А сейчас он прекрасно говорит на русском.


Туда и обратно

Какие проблемы возникают при воспитании ребенка-билингва при переездах семьи из России в Великобританию и в обратном направлении рассказала Ольга Ащеулова:

– Мы приехали в Англию, когда дочери было 4 года. В 5 лет она пошла в первый класс, абсолютно не говоря по-английски. Нам очень повезло со школой – дочь была там единственной иностранкой, а жили мы в небольшом городке под Лондоном под названием Беркхэмпстед. Школа была маленькой, при англиканской церкви. Лучшие бесплатные школы в Британии традиционно церковные – католические и англиканские. Атмосфера там царила домашняя – одна большая 150-головая семья. Уже на первой неделе дочку – её зовут Таисия, но англичане произносили это имя как «Тэйзия», – стали опекать девочки, которые стали её лучшими подружками. Эти девочки, по сути, и научили Тасю английскому в краткие сроки – уже через год она говорила свободно. Это, действительно, удивительно наблюдать со стороны – словно маленькое чудо: твой ребенок вдруг начинает говорить на языке так, как ты не способен, даже проучив его, как я, 30 лет. Звуки, которые произносит она, я никогда не смогу повторить, так как для меня этот язык – иностранный. Для дочери английский уже через два года стал вторым родным. Трудностей у неё с ним не было – все трудности были связаны уже с сохранением русского, с тем, чтобы научить её писать и читать и по-русски тоже.

Когда два года назад мы вернулись в Россию, Тася говорила и читала на английском лучше, чем на русском. Потом, конечно, это постепенно начало выравниваться. Сейчас английский язык у нее сохранён и развивается, в основном, за счёт большого объёма чтения, при этом русское чтение приходится ограничивать. Я стараюсь два дня в неделю общаться с ней на английском. Это сложно для меня, так как в быту часто сбиваешься, но я обязана стараться.В целом, билингвальность – это всегда балансирование, жонглирование массой шариков: один язык, второй, чтение на первом, чтение на втором, письмо на первом... Балансировать приходится родителям, иначе вне среды второй язык начинает потихоньку «затухать». Вне среды растить билингва – это постоянно заботиться о том, чтобы эту среду создавать и поддерживать хотя бы частично. Зато впоследствии все усилия окупятся сторицей: билингвальность – большой плюс, это целая маленькая профессия. Плюс – у детей-билингв прекрасная память, и, в целом, мозг работает очень шустро, ведь надо постоянно переключаться.


Здесь и сейчас

Собственным опытом на тему того, легко ли воспитать своего ребёнка билингвом в России, и насколько это реально может оказаться ему полезно в будущей взрослой жизни – не в теории, а на практике, – с нами поделилась адвокат Вера Гончарова из Москвы:

– На момент рождения моего сына наша семья состояла из меня, говорящей только на русском языке, и моей мамы, которая получила классическое образование в институте иностранных языков Вся её жизнь была связана с иностранными языками: преподаватель, переводчик, советник президента крупной иностранной компании. Как раз последнее десятилетие до рождения моего сына мама проработала в иностранной фирме, где средством общения был только английский язык.

С рождением сына маме пришлось уйти с работы, чтобы посвятить себя воспитанию внука, а я вышла на работу, чтобы обеспечить им достойную жизнь. Когда сыну было около трёх месяцев, я встретила во дворе родителя с коляской, в которой лежал младенец – сверстник моего сына, при этом папа говорил с ним на английском. По произношению было понятно, что английский язык для мужчины не родной. И мы с мамой приняли решение попробовать в качестве эксперимента: я говорю с малышом только по-русски, мама – только по-английски. То есть мы решили создать искусственную билингвистическую обстановку дома.

Когда мы решились на этот эксперимент, естественно, стали обращать внимание на двуязычные семьи, заводить знакомства с такими же, как мы. И стало понятно, что в случае, если родители говорят на разных языках, ребёнок начинает говорить на обоих языках одновременно в поисках вербального контакта с близким человеком. Я вижу в этом больше плюсов, чем минусов. Полагаю, что если бы мой сын начал изучение второго языка вместе с другими ребятами в школе, то неизбежно он его воспринимал бы как один из школьных предметов со всеми вытекающими обстоятельствами: лень, отсутствие времени и желания делать уроки и так далее.

У нас обучение происходило так. Мама кормила, купала, пела колыбельные, играла, гуляла, не произнося ни слова по-русски. Друзья прислали из Америки английскую азбуку, я покупала видеокассеты с мультфильмами на английском, выписывала книжки, журналы, раскраски, игрушки из языковой среды. Поскольку сын родился в 1998 году, в то время ещё не так был развит интернет, не было в изобилии книг, фильмов и всего остального на иностранном языке. Первые мультики я приобрела с рук по объявлению в газете «Из рук в руки», встретившись в метро с девушкой, недавно вернувшейся из Америки в Россию. Очень помогли друзья и знакомые, которые высылали нам из англоязычных стран всякие развивающие «штуки», предназначенные для англоязычных детей. Одно время у нас по всей квартире висели картинки с буквами и словами на английском и на русском. А спустя год, когда Макс заговорил (а заговорил он сначала на английском, а потом на русском), мы пригласили специальную няню.

Первая няня, Лорейн, была из Канады – очень позитивная дама, не говорящая по-русски вообще. Она приходила к нам несколько раз в неделю и занималась с Максом. Они играли, пели песенки, учились читать, делали аппликации, устраивали праздники... Оказалось, что недалеко от нас живут несколько двуязычных семей, мы объединяли усилия и устраивали совместные мероприятия с малышами, одновременно изучая культуру и традиции стран языка. При этом ВСЕ говорили только на английском. Все малыши, как и мой, заговорили одновременно на двух языках. Качество владения языком зависело от того, с кем из родителей ребёнок проводит больше времени. Мой сын проводил больше времени с бабушкой, и долгое время его английский словарный запас значительно превышал арсенал русских слов.

Первая поездка в Лондон. Максим Гончаров с бабушкой Татьяной Петровной на фоне Букингемского дворца

Особенных проблем в садике или в школе не было. Пожалуй, одной только трудностью было то, что после того, как ребёнок научился говорить, в его голове образовалась «каша» из русских и английских слов и выражений. Я тогда беспокоилась, советовалась с психологами, но, как и обещали специалисты, со временем всё встало на свои места. А такие выражения, как «if я не буду пить сок», остались маленькими семейными легендами.

Другой проблемой стало продолжение изучения языка. В начальной школе, когда другие дети только начинали изучать буквы английского алфавита, мой сын уже читал книжки и смотрел мультфильмы на английском. В школе на уроках английского ему было невыносимо скучно. А позже мы столкнулись с тем, что на языковых курсах его не могли взять на обучение, так как уровень владения языком и интеллект ребёнка находились в большом отрыве друг от друга. То есть после прохождения тестирования выяснялось, что навыки владения языком подходят для старшей группы, но шестилетнему ребёнку совершенно не о чем говорить с шестнадцатилетними.

Максим Гончаров: "Знание иностранного языка – это свобода и множество друзей по всему миру"

Поэтому мы продолжали индивидуальные занятия. Со временем у нас появился чудесный преподаватель из Америки Тэд Уоллс. Этот необыкновенный молодой человек тоже был носителем языка, не говорил по-русски и обладал такой харизмой, что мой сын готов был изучать с ним всё: от кораблестроения до драматических отношений греческих богов. Тэд привозил с собой учебники, диски, сам пел и играл на гитаре, занимался единоборствами и приобщал к этому моего сына.

Некоторая трудность была в школе с русским языком. Со мной, носителем русского, ребёнок проводил гораздо меньше времени, чем с бабушкой и англоговорящими преподавателями, как я ни старалась посвящать сыну все выходные дни и вечера в будни. Получалось, что на английском ему было проще о чем-то рассказать или написать сочинение, чем на русском. Рассказы на русском были менее яркими и красочными, чем на английском.

Лет с четырёх мы начали выезжать за границу, где Макс с удовольствием общался на английском языке и для меня выступал в качестве переводчика. Оказавшись в Англии в восьмилетнем возрасте, Макс потряс преподавателей тем, что русский мальчик владеет языком на уровне native. Безусловно, это заслуга моей мамы. Весь «Гарри Поттер» был прочитан ею на ночь вслух на английском, как и книги Рональда Даля и других писателей. А Джона Р. Толкиена он уже читал в оригинале сам. Вся английская классика и американский кинематограф сопровождали детские и юношеские годы моего сына.

Безусловно, знание разных языков помогает моему сыну в жизни. Макс поступил в этом году в Московский государственный лингвистический университет имени Мориса Тореза и, как студент, набравший при поступлении высокий балл по английскому, оказался распределён в группу китайского языка. Вот уже где начались суровые будни! Владение двумя языками, как утверждают специалисты, создаёт особенности восприятия информации и влияет на работу мозга. Посмотрим, поможет ли ему двуязычное воспитание овладеть таким сложным языком, как китайский.

Согласен с нашей предыдущей собеседницей и уроженец Бразилии, имеющий паспорт гражданина РФ и живущий в Москве Густаво Парадеда, защищающий в эти дни цвета национальной сборной России на чемпионате Мира по футзалу в Колумбии:

– Моему старшему сыну Рафаэлло, родившемуся в Алматы, сейчас девять лет, второму, Леонардо, который появился на свет в Новосибирске, – семь. Думаю, что мы, как родители, должны давать своим детям все возможности учить любой язык. В данный момент они разговаривают на трёх языках: учатся в английской школе, дома мы говорим по-русски и португальский тоже практикуем. Думаю, для сыновей это будет очень полезно в будущем. Они будут знать три языка – это очень классно.

Со словами о том, что свободное общение на нескольких языках – это классно, пожалуй, не поспоришь. Для детей двуязычность – это развитие сообразительности, понимания, памяти, совершенствование математических навыков, быстрой реакции на события, рост самоконтроля. В целом, ребёнок-билингв растет более развитым, чем его моноязычные сверстники, и более гибким к изменениям, происходящим в окружающем мире – в том самом мире, который ему, вооруженному с самого раннего детства знанием языков, предстоит, повзрослев, завоевывать.