– А что такое день рождения?
– Это день, когда ты родился.
– Что значит «родился»?
– Сначала ты был у мамы в животике, а потом тебя оттуда достали. И вот день, когда это произошло, и есть твой день рождения.
– И как же достали?
– Доктор разрезал животик и достал тебя оттуда.
– А, понятно, – немного задумавшись, говорит Гриша. Но я-то знаю, что парень просто взял паузу и сейчас обязательно выдаст что-то ещё. Перебираю в голове вопросы, чтобы достойно «отразить атаку»: «Тебе было больно?», «Как я там поместился»?», «Не может этого быть!».
– Мама, как же ты ходила с разрезанным животом?! – с искренним недоумением и соответствующей интонацией выдаёт Гриша.

Мы – уже не они, и с возрастом мы что-то важное утрачиваем, уже не можем мыслить так ярко и широко, и нам нужно у них многому учиться

Ну как здесь подготовишься? Падаю с хохотом на диван, а в голове звучит «высоцкое»: «А у дельфина взрезано брюхо винтом…» А Гриша, наоборот, становится ещё более серьезным – ему нужен ответ.
– Нет, дорогой. Я не ходила с разрезанным животом, я лежала, и он заживал.
Теперь сын спокоен, садится рядом со мной на диван, я обнимаю его и погружаюсь в воспоминания: ощущения первых толчков в животе, попытки рассмотреть черты лица во время ультразвука, роддом и тот самый плач моего мальчика… Достаю из папки с медицинскими документами снимок УЗИ.
– Смотри, какой ты был крошечный. Вот это твои ручки, это пальчики…
Внимательно смотрит, но с некоторым недоверием.
– Это что, я?
– Да, ты.
– Но почему я там голый?!
Приступ ностальгии как рукой сняло.
– В животике одежда не нужна, там тепло, и тебя всё равно там никто не видит. Давай спать?
– А сказку дочитать?
– Уже поздно, дочитаем завтра.

Ох, уж этот «Крошка Енот», кто бы мог подумать, чем закончится его день рождения. Засыпаю с мыслями о том, как удивительным образом в детях сочетается образное мышление, безграничная фантазия и в чистом виде рационализм. Как Гриша сначала может с нежностью называть пушкинскую русалку «рыбалкой» (от рыбы же), а через минуту со скрупулезностью хирурга допытываться, «зачем тёте приделали хвост, и как она теперь ходит». Это и восхищает, и веселит, и заставляет задуматься, и отрезвляет, и, наконец, напоминает о том, что мы – уже не они, что с возрастом мы что-то важное утрачиваем, что уже не можем мыслить так ярко и широко, и что нам нужно у них многому учиться.